«За строительные кадры», № 7, май 2005 г.

ВЫБРАН НОВЫЙ РЕКТОР УНИВЕРСИТЕТА

29 апреля состоялась конференция по выборам ректора ТГАСУ. На эту должность были выдвинуты два кандидата – Сергей Николаевич Овсянников, профессор, доктор технических наук, зав. кафедрой архитектуры гражданских и промышленных зданий, и Михаил Иванович Слободской, проректор по информатизации, профессор, доктор физико-математических наук, зав. кафедрой прикладной математики.

Тайным голосованием при 100-процентной явке делегатов конференции был избран Михаил Иванович Слободской. За него отдали голоса 81 делегат. За Сергея Николаевича Овсянникова проголосовали 47 кандидатов.

Теперь дело за Министерством образования и науки, которое должно утвердить нашего ректора.

Поздравляем Михаила Ивановича с избранием! Желаем успехов на этом трудном пути!

 

ДЕНЬ ПОБЕДЫ – САМЫЙ СВЕТЛЫЙ, САМЫЙ ВЕЛИКИЙ ПРАЗДНИК!

1945–2005

Был солдат на небывалой войне.

На дорогах обожженной планеты.

Он сначала видел только во сне

День Победы.

Отступал он и атаку ходил.

Превозмог он все ранения и беды.

Был готов он жизнь отдать за один

День Победы!

И ни разу ни слезинки из глаз.

Он усталости и страха не ведал.

А заплакал он единственный раз:

В День Победы.

Роберт Рождественский

 

*

Для чего ты была, война?

Запах смерти, разрывы снарядов,

Изувеченные тела.

Запах смерти и морок адов

И сгоревшая жизнь дотла.

Неминучая память мучит,

Но лишь запах угрюмый учит 

Для кого ты была, война?

 

Ирина Банщикова, студентка

 

МЫ НЕ ЗАБУДЕМ ВАШ ПОДВИГ!

Сегодня в списках совета ветеранов университета 97 участников войны. 12 из них с оружием в руках защищали Отечество. Остальные ковали Победу в тылу. Многие фронтовики и труженики тыла по-прежнему в стенах родного вуза: учат студентов, занимаются научными исследованиями, обеспечивают учебный процесс. Это профессора Леонид Евгеньевич Попов, Владимир Иннокентьевич Большанин, почетный профессор Николай Григорьевич Березин, зам. декана ЗФ Александра Акимовна Иванова, доцент Олег Григорьевич Шленкин, старшие преподаватели Александр Федорович Тернов, Сергей Дмитриевич Фефелов, библиотекарь Нина Максимовна Хроленко, сотрудник службы гл. энергетика Сергей Леонтьевич Гладков. Книгу за книгой создает историограф университета Леонид Иванович Селиванов...

Однако большинство уже на заслуженном отдыхе. Это фронтовики Борис Евгеньевич Богоряд, Анатолий Константинович Граждан, Иван Сергеевич Кривошеин, Юрий Николаевич Лузгин, Борис Михайлович Степанов, Анатолий Анемподистович Таскаев, Анатолий Лаврентьевич Шмаков. Это труженики тыла Валентина Александровна Антипова, Анна Ивановна Баянова, Виктория Ивановна Горшенина, Елена

Степановна Котикова, Елена Васильевна Крутикова, Мария Ивановна Маслова... Мы не можем назвать всех поименно, но знайте, дорогие ветераны, ваш подвиг не забыт, народ России знает, что своей независимостью обязан вам, вашей готовности отдать жизнь за Родину, вашему самоотверженному труду.

Наш вам поклон, ветераны!

 

ПОСВЯТИЛИ 60-летию

В МУЗЕЕ – НОВАЯ ЭКСПОЗИЦИЯ

В музее истории ТГАСУ открылась новая экспозиция, посвященная подвигу преподавателей и студентов ТГАСУ в Великой Отечественной войне. Посетители музея могут увидеть новые стенды с фотографиями, с военными реликвиями наградами, наградными документами, письмами фронтовиков... Здесь же представлены и те, кто в годы войны работал для фронта в тылу.

 

ВЫСТАВКА В БИБЛИОТЕКЕ

В библиотеке, в зале абонемента художественной литературы развернута выставка книг о войне. Здесь и документалистика, мемуары полководцев, и художественные произведения. В последние годы вышло немало книг о подвиге нашего народа, отстоявшего мир от коричневой чумы. Приходите в библиотеку, и вы обязательно найдете для себя много интересного.

 

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ...

В издательстве ТГАСУ вышли две книги, посвященные Великой Отечественной войне. Первая книга "ТЫ ПОМНИШЬ, ТОВАРИЩ" написана Л. Селивановым. В нее вошли рассказы, очерки, зарисовки о защитниках Отечества.

Вторая книга "ЖИВЫЕ СТРОКИ ВОЙНЫ" подготовлена к изданию по инициативе совета ветеранов Томского архитектурно-строительного университета. В нее вошли публикации из многотиражной газеты "За строительные кадры", материалы музея истории ТГАСУ, воспоминания участников Великой Отечественной войны.

 

ФРОНТОВИКИ, НАДЕНЬТЕ ОРДЕНА!

На счету ветеранов Великой Отечественной войны десятки наград.

Но они особенно дорожат теми, боевыми орденами и медалями, которыми был отмечен их воинский подвиг.

В военных приказах писали скупо: "За выполнение боевого задания...". 

Но чаще всего награжденным было известно, за какой именно военный подвиг их представили к орденам и медалям...

 

ДУЭЛЬ

Вспоминает историограф института, Леонид Иванович Селиванов, артиллерист, участник форсирования Днепра, боев за Киев, бравший Берлин, освобождавший Прагу, награжденный орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалью "За победу над Германией" и многими юбилейными наградами.

Остановлюсь на очень уж памятном мне бое с немецкими танками за Днепром.

После переправы и нелегкого марша с пушками я со своим взводом занял позицию на краю березовой рощицы. Уже темнело. И, видно, сумерки прикрыли нас от немцев. Мы без помех окопались. И стали ждать утра и... немцев.

И вот утро наступило. Солнце, выкатившись из-за верхушек берез, ярко и любовно осветило лежащее перед нами большое некошеное, непаханое поле, упирающееся в большой и длинный холм. И вот на это, казалось, мирное поле с того холма грузно полезли немецкие танки. За ними бежали солдаты с автоматами навскидку. До них было метров восемьсот. И в бинокль они были видны отчетливо, как морщины на своей ладони.

Танки, автоматчики шли захватывающе красиво. Как в кино, подумалось. Я вроде и забыл, что это немцы, что они не на параде, а на мою огневую точку идут.

Но это любование было мимолетным. Тут же я стал соображать: идут и не стреляют. Что это, психическая, что ли? И вспомнил вдруг десятки раз виденного "Чапаева" и властное комдива: "Психическая? ... давай психическую!" Сердце тревожно, но и в жуткой радости задрожало: "Хрен с ней...".

Солдаты стояли у орудий и угрюмо смотрели на красивый немецкий парад, смерть несущий. Нетерпеливо поглядывали в мою сторону: "Ну, стрелять же надо!" "Надо", говорю я себе и, зашедшись в крике, командую:

Первому по танкам! Бронебойными! Второму, по пехоте! Осколочными! Прямой наводкой! Беглый! Огонь!

Заухали пушки, вспороли поле фонтаны взрывов. Орудийные расчеты так споро стреляли, что и перерыва в стрельбе не улавливалось.

А танки идут, а пехота все ближе. И вот уже каких-то пятьсот метров до них.

Тут могла бы появиться мысль: "неужели не остановим". Этой мысли не было. Была мысль: стрелять, убивать. Я видел, что не все снаряды летят в цель, досадовал и злился. Так и хотелось в нетерпении самому подбежать к пушке и стрелять. Но я понимал, что лучше опытных наводчика и командира орудия у меня не получится. И все кричал теперь уже никому не нужную команду: "Огонь!". Ага, вот он "съел"-таки один танк. Остановился, задымил. Второй закрутился на одной гусенице. Пехота затопталась.

Давай, давай! уже подскакивая то к одному, то к другому орудию, кричал.

И ребята давали! Остановились немцы и побежали восвояси.

Мы, было, возрадовались. Но еще не утихли первые радостные возгласы, как услышали: откуда-то из-за бугра, куда поспешно уматывала несостоявшаяся немецкая атака, донеслось "и-а, иа"... то заговорила минометная батарея. И тут же на нас обрушилось небо, и зашаталась земля.

Залп минометной батареи выбросил на нас свой смертельный заряд.

Мины с поражающей точностью ложились на огневую. Еще бы немцам точно не стрелять. У них было время засечь нашу точку, рассчитать дальность и траекторию. Как на учениях, теперь расстреливают неподвижную цель.

Огневая вмиг превратилась в сплошной столб дыма и песка с непрекращающимися взрывами мин. Березняк словно гигантской пилой срезало по пояс, орудия завалились на бок, ящики со снарядами разбросало по сторонам как щепки. И трудно было вообразить: где в этом хаосе люди? Неужто останутся живы?

Остались, хотя и не все. На огневой перестали рваться мины. И окопы, засыпанные песчаной землей, там и там зашевелились.

Мы вылезали на свет божий, изрядно порченый, мрачный, оглядывали свою порушенную огневую. Воронка на воронке. Разгром был жуткий. Ящики со снарядами разбиты в щепки, сами снаряды валяются по всей огневой; и пушки покалечены.

Мало-мало разобрались с этой разрухой, подняли и установили пушки. Дал команду стрелять. Заухали мои пушки. Полетели и наши гостинцы немцам. Смотрю, задымилось там что-то, за холмом. Ага, куда-то попали. Заулыбались мои артиллеристы.

Но тут же нам опять пришлось нырять в свои полузасыпанные окопы. Опять немецкие мины рвали и разносили нашу огневую.

...Я вылезаю из окопа, иду по огневой, спотыкаясь и падая то у снарядных ящиков, то запнувшись за мертвого солдата. А каждого, оставшегося в живых, чуть ли не ощупываю, чтобы узнать, кто это.

И тут слышу крик: "Танки!"

Вскидываю голову, вижу: с того вражеского холма пошли на нас танки... Один, два... пять... десять!

Десять танков! Что они, одурели там, что ли? Чем мы с ними будем воевать?

Но они-то, оказалось, и не думали с нами воевать. Танки, обходя мою огневую, устремились к переправе. И мне нечем их задержать. Эх, не удался бой!

Нет, один танк все же завернул к нам. И видно, для профилактики, плюнул из своего орудия по моей огневой. В дыму и гари лежу недвижный, контуженный.

А танк грохочет, и вот уже из дымной завесы показалось его ненавистное тупое рыло. Сейчас он меня раздавит, расплющит... Но между танком и мной возникает солдат с гранатой...

Именно за этот бой я был представлен к ордену Красной Звезды.

 

МНЕ ВЕЗЛО ВСЮ ВОЙНУ

Анатолий Анемподистович Таскаев в коллектив ТГАСУ попал уже будучи на заслуженном отдыхе как ветеран Томского техникума геодезии и картографии, который вошел в состав университета в 2003 году. Фронтовик, на его счету одиннадцать государственных наград, в том числе ордена "Красной звезды", "Отечественной войны II степени", "Славы III степени", медали "За боевые заслуги", "За победу над Германией", "За оборону Ленинграда, "За оборону Советского Заполярья" и другие. В 2004 году А.А. Таскаев получил медаль "300летие Санкт-Петербурга". Фронтовик вспоминает:

Столько всего было... Ну, к примеру, бой возле поселка Мясной бор...

Прибыли мы в район этого поселка в ночь под новый, 1942 год. Я со своей радиостанцией (5-АК) остановился где-то в километре от передовой. Утром, оценив местность, выбрали для маскировки машины маленький островок леса посередине чистой поляны, свободной от всяких огневых позиций нашей артиллерии. Найти укрытие нужно было обязательно на значительном удалении от укреплений, которые непременно окажутся под вражеским огнем. Выдолбили маленький окопчик.

Штаб дивизии располагался в трехстах метрах от меня.

Немцы вели артобстрел и бомбили с самолетов огневые позиции, не обращая никакого внимания на мой "островок". Мы старались не демаскировать себя. Но, на нашу беду, как раз в самый разгар бомбежки в штаб дивизии бежал по каким-то своим делам начальник химслужбы дивизии. Несколько "Ю-88" (немецкие бомбардировщики) как раз пикировали на наши батареи. Начхим шмыгнул в наш лесок. Затем выскочил на поляну, но, испугавшись разрывов, снова укрылся под деревьями.

Сверху его маневры были видны как на ладони. Один из "юнкерсов" отвалил от своих в сторону солнца и с небольшой высоты с пикирования бросил на наше укрытие бомбу 250 кг весом. От лесочка и машины остались голые ветки и развешенные по веткам детали радиостанции. Правда, ходовая часть машины уцелела, как и все мы: я, радист, начхим были контужены, но не ранены.

Под Мясным бором в 1942 году я смог убедиться в своей везучести. Вообще-то у меня сложилось впечатление, что если боец не погиб в первых своих боях, то в дальнейшем шансы выжить у него значительно возрастают. Говорят, и я тоже так считаю, что человек видит "свой" снаряд. Летит снаряд куда медленнее, чем распространяется свет и даже звук. Поэтому опытный боец падает на землю до того, как снаряд разорвется рядом.

Вот только за осколками уже не уследишь. Шальной осколок на излете угодил мне в спину. Разорвал шинель и набил синяк поперек хребта. Повезло!

Для меня это был день курьезов. Когда, уже позднее, попробовали завести машину завелась, как миленькая.

Так, своим ходом, ее и оттранспортировали в тыл, в Малую Вишеру, и меня вместе с ней ремонтировать.

До гибели радиостанции работа была напряженная. Кабельная связь часто рвалась из-за массированных бомбежек и обстрелов. Помню, готовилась разведка боем. Начальник штаба артиллерии по моей радиостанции открытым текстом сообщил танкистам время начала наступления в 11.00. У немцев знающих русский язык хватало, так что в 11.00 они на том участке организовали массированный арт-огонь. Операция сорвалась. Повторили в 17.00.

Или еще подобный же случай. Один танк, поддерживавший наступление стрелковой роты, попал в авиаворонку и не мог вернуться назад. Экипаж этой машины, отступая, заскочил в немецкий блиндаж, перебил там немцев и захватил топографическую карту со всей системой обороны. Обычно такие карты составляются по результатам многочисленных разведывательных вылазок. А тут просто сказочная удача! И вот танкисты из соседнего танка доложили об этой находке своему командиру открытым текстом! Я слышал это своими ушами (танкисты были в моей радиосети). Доложил в штаб артиллерии. Получил приказ передать командиру танкового батальона, чтобы он немедленно направил карту в штаб дивизии.

Радиосвязь это не только профессиональное мастерство, но и ответственность, осмотрительность и дисциплина.

...В результате стремительного наступления в середине октября 1944 года была прорвана оборона немцев по всей цепи гор Малого и большого Караквайвишей. Вся Западная часть Мурманской области была очищена от врага. Совместными усилиями морских сил и сухопутных освобожден город Северной Норвегии Киркенесс. Войска пошли по норвежской земле на запад. Немцы, боясь окружения, стали отводить свои части с полуострова Варангер по дороге, идущей по берегу Варангер-фиорда.

Вы знаете, что такое фиорд? Это узкий, врезающийся в горный массив залив с обрывистыми берегами. Наши наблюдатели находились на высотах с южной стороны фиорда. Колонна отступающих немецких войск была отлично видна и представляла заманчивую цель. Было решено уничтожить всю колонну. Для этого надо было поставить заградительный огонь в голове и в хвосте колонны. В стороны разбегаться некуда с одной стороны отвесные скалы, с другой море.

И вот начала действовать артиллерия. Все бы хорошо, но наш 6-й Гвардейский артиллерийский полк почему-то не стреляет. Почему? Оказалось, что полковая радиостанция попала в радиотень и не могла слышать приказа. Моя станция, как главная в сети, работала со всеми рациями. Я сообщил о возникшей ситуации на наблюдательный пункт, и все команды пошли через меня. Полк заработал. Колонна немцев была уничтожена.

По этому случаю я был награжден орденом Славы III степени.

 

В НАСТУПАТЕЛЬНОМ ПОРЫВЕ

Леонид Евгеньевич Попов известный ученый, профессор, доктор физико-математических наук. Им подготовлены десятки кандидатов наук, девять докторов наук считают его свои учителем. На его счету 13 монографий, около восьмисот научных статей.

На войну Леонид Евгеньевич ушел добровольцем в 17 лет.

Воевал пулеметчиком. Гвардеец.

Выштынец - город у границы с Восточной Пруссией. В полукилометре от него большое неправильной формы озеро. К этому озеру и вышел наш полк.

Панорама открылась внезапно. На нас буквально полыхнуло красотой: высокий пологий берег, внизу, у совершенно синей воды, прозрачная полоска еще зеленого ивняка, вдали золото осенних деревьев.

Какое-то шестое чувство заставило старшего сержанта, помощника командира соседнего взвода взять у рядового ручной пулемет. Впоследствии я смогу оценить этот жест. А пока...

Пока мы замечаем, что единственная возвышенная точка, с которой можно увидеть местность за поворотом и у воды, это немецкий блиндаж. Мой товарищ по пулеметному расчету Луцек предложил посмотреть, нет ли там немцев. Получил разрешение у командира и кивнул мне: "Пошли".

На наше счастье, немцев в блиндаже не было. Зато берег открылся в новом ракурсе. За ивняком оказался обрыв метра в два высотой, от обрыва до воды довольно широкая песчаная полоса, и по этому пляжу движутся люди, группа человек в пятьдесят. "Наши отступают, что ли?" спросил я Луцека. "Да это немцы! Не видишь, что ли!".

Тут я должен признаться, что близорукость у меня в то время была три с половиной диоптрии. Метко стрелять это мне не мешало, недаром же наградили значком "Отличный пулеметчик". Так что взял я свой "дегтярев" поудобнее и дал длинную очередь.

Зря, конечно, надо было стрелять короткими очередями, а тут пришлось перезаряжать пулемет.

Часть немцев я, видимо, все-таки уложил наповал, потому что несколько фигур, упав на песок, больше не двигались. Остальные, пока я менял диск, взобрались на обрыв и скрылись из моего поля зрения. Зато попали под обстрел, как я потом узнал, того самого помощника командира взвода. Вот он "работал" грамотно, очередями, не давая врагам разбежаться.

У нас все стихло. Сидим, ждем. Нет ни наших, ни немцев, а ждать и догонять, как известно, хуже всего. И мы сделали глупость, к счастью, последствий не имевшую: выбрались из блиндажа и пошли в город. По дороге нас обстреляли.

Стреляли сначала из карабинов, прицельно, пули свистели совсем рядом. Потом принялись обстреливать из миномета, но тоже обошлось. Стреляли из каменной мельницы, и мы не могли их достать.

Вбежали в город. Пусто. Ни наших, ни немцев. Через небольшое время к нам присоединились еще несколько солдат, прорвавшихся в город в таком же наступательном порыве. Потом раздался знакомый звук движущегося танка, и из-за домов вылезла наша самоходка. Получился полный комплект самоходка и пехота при ней.

Уже в сумерках подошли наши, и мы оказались среди своих, в своем полку.

Наутро наш почтальон сказал, что меня представили к ордену Славы. Оказалось, немцы, которых мы остановили, были очередной группой, которая просачивалась к лесу у озера, а мы сорвали их замысел.

Правда, получил я свой орден только в 1953 году, потому что через четыре дня был серьезно ранен, и меня отправили в тыловой госпиталь.

...Как-то на встрече со студентами меня спросили, страшно ли было убивать. Я ответил: "В моей боевой биографии был случай, когда я несколько раз промахнулся по убегавшему немцу. Так вот, я до сих пор испытываю досаду за брак в своей работе".

 

ВЕЛИКОЕ ДЕЛО ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ

Сергей Леонтьевич Гладков работает жестянщиком в службе главного энергетика. Фронтовик. Среди его наград медаль "За победу над Японией", орден Отечественной войны, медаль маршала Жукова, грамота Верховного главнокомандующего.

Если бы сегодня в военкомат пришел призывник ниже полутора метров ростом, его забраковала бы любая медицинская комиссия. Не говоря уже о возрасте 17 лет. Но в 44-м на такие "мелочи" как рост и вес, внимания не обращали, а 17 лет был самый призывной возраст.

Поэтому Сергея Гладкова, как только ему исполнилось 17, прямо от станка (он работал тогда на Томском фармзаводе) призвали в действующую армию и вместе с такими же, как он, пацанами погрузили в вагоны.

Правда, за плечами щуплого 17-летнего мальчишки был уже солидный трудовой опыт. Он успел овладеть специальностью жестянщика уже в 12 лет, поработал сверловщиком на манометровом заводе, закончил ФЗУ. Так что по пути на фронт растерянности не испытывал. Ну, будет еще одна профессия пехотинец.

Вагоны пошли не на Запад, а на восток. Воевать предстояло с Японией.

Тут я должен признаться, что близорукость у меня в то время была три с половиной диоптрии. Метко стрелять это мне не мешало, недаром же наградили значком "Отличный пулеметчик". Так что взял я свой "дегтярев" поудобнее и дал длинную очередь.

Тут я должен признаться, что близорукость у меня в то время была три с половиной диоптрии. Метко стрелять это мне не мешало, недаром же наградили значком "Отличный пулеметчик".

Так что взял я свой "дегтярев" поудобнее и дал длинную очередь. Сейчас и названий тех мест не вспомню. Гористая была местность, и в тех горах японцы нарыли такие укрепления, что их никакой бомбой было не взять. И народ храбрый, воевали бесстрашно. А нас против них стояла горсточка, меньше сотни бойцов. И все-таки мы их взяли.

Это как же удалось?

На войне главное - не сила, а ум. Пасть смертью храбрых дело нехитрое. Надо и врага победить, и себя уберечь. Так наше командование и поступило. Убедило японцев, что перед ними силы несметные, что окружены они со всех сторон. Те и сдались.

Струсили все-таки?

Солдат - он всегда солдат. Солдатское дело выполнять приказ, японец ты или немец. Приказали сдаваться и сдались.

Я до 47-го года еще на Дальнем Востоке служил. Неподалеку военнопленные японцы работали. Нормальные ребята. Не было у нас с ними ни склок, ни свары.

А в Германию я все-таки попал. Правда, уже в 47-м. Работали мы на вывозке репараций в счет возмещения ущерба в войне. Вывозили в СССР целые заводы.

Демобилизовался, вернулся в Томск, работал на нескольких заводах. На "Сибкабеле", к примеру, в котельной. В ТИСИ пришел уже пенсионером. Не могу без дела, скучно дома сидеть. Вот и пригодилась моя первая профессия жестянщика. Редкая теперь профессия.

 

СОХРАНИТЬ В СЕБЕ ЧЕЛОВЕКА

Эту задачу сумел выполнить, находясь в фашистском плену, Анатолий Лаврентьевич Шмаков. Тем дороже его награда медаль "За победу над Германией".

В ТИСИ Анатолий Лаврентьевич работал с 1956 года преподавателем немецкого языка, заведовал кафедрой иностранных языков. Был председателем местного комитета, членом парткома.

Вот фрагменты его воспоминаний.

Воевать мне пришлось очень недолго, хотя я и пробыл на войне с первого до последнего дня.

Служил я в бронетанковом полку в Западной Белоруссии... Утром 1941 года, с началом войны, мое отделение получило приказ разместиться на бугорке и вести наблюдение.

С этого бугорка мы и увидели, как самолеты заходят на бомбежку Лидо. Идут по кругу и вдруг из них начинают сыпаться бомбы. Сыплются ровно, будто на нитку нанизаны. Самолет, сбросив бомбы, отходит в сторону, а его место занимает другой...

К вечеру весь батальон двинулся "на переформирование" в Минск. Сначала шли колонной. Ночевали в лесу. Карт местности не было, оказалось, что все карты - польской стороны. Отступления никто не предвидел, зато собирались наступать.

Шли по главной дороге. Немецкий самолет-разведчик быстро засек наше продвижение, и вскоре на нас обрушились бомбы. Мы кинулись в лес, но немцы сбрасывали бомбы не только на дорогу, но и на придорожную лесную поросль. И так много раз.

Еды не было никакой. Недостатка воды я не помню, а вот есть постоянно хотелось.

...Несколько раз на нашем пути попадались деревни. И вот возле одной из деревень, на окраине которой мы заночевали, нас обстреляли и забросали гранатами. Меня оглушило, ранило в руку. Мы бросились в сторону и попали прямо к немцам.

До Минска мы все-таки дошли. Правда, уже под немецким конвоем. Сначала нас согнали на окраину города в огромный глиняный карьер. Облетела весть, что нас тут и прикончат. Действительно, карьер будто создан был для огромной могилы. Это было самое страшное место, где мне довелось побывать. Отвесные стены, охрана наверху, не убежишь.

Несколько раз нас сначала перегоняли, а потом перевозили из лагеря в лагерь. Сначала вообще не кормили, потом быт наладился: спали вповалку на полу, кормили баландой, ведерко на пятерых. Утром и вечером давали "чай", какую-то бурду рыжего цвета, утром он был чем-то подмешан, вечером без примесей, просто водичка. От голода многие умирали. Мы как-то одним утром насчитали, что из блоков вынесли 400 трупов.

Новый год мы встречали возле коксовой печи, которой отапливался наш барак. В честь праздника нам выдали чуть больше кокса и чуть больше "хлеба" месива, состоявшего из половы и опилок. Сгоняли на санобработку, поменяли солому на нарах. Было это очень кстати, потому что ко всем бедам добавились вши. Их было столько, что солома шуршала, на которой мы спали.

3 января 1942 года нас увезли в город Браунау, это в Судетских горах в Чехословакии, в 150 км от Праги. Из 100 человек, которые были в первом рабочем лагере, нас осталось 50, и среди них много больных водянкой отекали от голода и авитаминоза. В этом лагере я пробыл практически до конца войны.

В Браунау мы перестали быть толпой. Среди нас выделились личности, вокруг которых мы стали объединяться. Такой личностью был Василий Сорокин, он и оказался организатором подпольного сопротивления.

В чем заключалось наше сопротивление? Конечно, много мы сделать не могли, потому что, к счастью, работали не на военном заводе, а на расчистке каких-то развалин. Но мы добывали правдивую информацию о положении на фронте. Немецкая пропаганда кричала о победах, о том, что Россия близка к поражению, однако наша группа имела связь с немецкими и чешскими коммунистами, которые передавали в лагерь сведения об истинном положении дел. Фашисты в нашем лагере пытались навербовать желающих служить во власовской армии. Но у нас таких не нашлось именно потому, что люди знали правду.

Заблаговременно узнали мы и том, что победа близка и что командование лагеря получило приказ расстрелять узников. В последних числах апреля 1945 года мы подняли восстание, перебили охрану и ушли в горы.

78 мая Браунау был освобожден войсками Советской Армии. Мы вышли к нашим.

В лагере я вел дневник, в котором записывались действия нашей подпольной группы. Прятал его в мастерской, где мы точили инструменты. Когда уходили, взял дневник с собой и позднее передал его командованию. Не исключено, что, благодаря этому дневнику, нас миновала судьба многих бывших военнопленных, которые попали из немецких в сталинские лагеря.

Меня оставили работать переводчиком в оперативной группе "СМЕРШ" 65-й армии. Затем служил в артиллерии, а в 1946 году демобилизовался. Осенью 46-го года поступил в Томский пединститут на факультет иностранных языков...

 

Я ГОТОВИЛ ОФИЦЕРОВ ДЛЯ ФРОНТА

Иннокентию Владимировичу Большанину на передовую попасть не удалось. Его линия фронта проходила через учебные аудитории. Он готовил офицеров для фронта.

Сегодня профессор И.В. Большанин преподает черчение и начертательную геометрию. 16 лет он заведовал кафедрой начертательной геометрии и инженерной графики. Всю свою жизнь занимается спортом, является судьей Всесоюзной категории по волейболу.

Награжден семью медалями, в том числе медалью "За победу над Германией".

Иннокентий Владимирович вспоминает:

Меня направили курсантом в Тульское оружейно-техническое училище, которое было эвакуировано в Томск. В то время в нашем городе располагалось еще несколько военных учебных заведений: Ленинградская академия связи, училище зенитной артиллерии, Белоцерковское пехотное училище, томское артиллерийское училище, днепропетровское... Под военные училища были отданы лучшие здания города. ЛАТУЗА, например, располагалось в главном корпусе ТПУ, один из батальонов Тульского училища был расквартирован в шикарном здании областного музея, а батальон, в который я попал, был в здании бывшего сельхозтехникума (угол Совпартшкольного переулка и улицы им. Карла Маркса). Столовая, где мы питались, находилась в красивом старинном здании напротив театра.

Занимались мы по ускоренной программе. Однако это не означало, что нам давали меньше знаний. Просто усвоить за 9 месяцев мы должны были трехгодичный курс.

Поэтому занимались мы по 8 часов в аудиториях, и очень много времени уходило на самоподготовку. Будущие оружейники изучали материальную часть и ремонт. В этот курс входили устройство оружейной техники, организация мастерских по ремонту. Предполагалось, что выпускники будут заниматься производством и ремонтом многих видов оружия, от револьверов и пистолетов и до минометов и полковых пушек. Однако на передовую наши выпускники уходили в качестве лейтенантов минометчиков и артиллеристов.

Разумеется, были у нас и неизбежные дежурства (наряды), когда мы работали в столовой, дежурили в корпусах, патрулировали по городу. Свободного времени практически не было.

...После окончания училища меня оставили на преподавательской работе. Небывалый случай к начальнику училища поступило четыре рапорта о моем трудоустройстве. Командир роты ходатайствовал, чтобы я стал командиром взвода, начальник физподготовки училища предлагал должность преподавателя физкультуры, начальник ОИЧ (опытно-исследовательская часть) хотел видеть меня конструктором в бюро и, наконец, я был нужен преподавателем материаловедения в учебную часть.

Именно с этой, последней должности я и начал свою преподавательскую деятельность в училище. Вскоре пришли новые учебные планы, был введен новый курс машиностроительное черчение. И с 1943 года я вел этот курс.

Вся моя дальнейшая работа была посвящена подготовке лейтенантов минометчиков и артиллеристов для фронта. Хотя я неоднократно подавал рапорты с просьбой направить меня на передовую, ответ получал неизменный: "Вы нужны здесь"...

 

ПОБЕДА КОВАЛАСЬ В ТЫЛУ

ЧИСТОЙ И СВЕТЛОЙ БЫЛА НАША МОЛОДОСТЬ

В.А. Антипова пришла в наш вуз вместе с профессором М.И. Кучиным в 1954 году и работала здесь до ухода на заслуженный отдых старшим преподавателем кафедры инженерной геологии. Ее формирование как геолога проходило в годы войны. Как жили тогда студенты? Об этом и рассказывает в своих воспоминаниях Валентина Александровна:

...С 23 июня по 1 ноября 1941 года студенты ТГУ работали в колхозах Томского и Туганского районов. Поля, на которых мы работали, находились в нескольких километрах от нашей деревни. Приходилось идти туда пешком. Ни о каком автомобильном транспорте не было и речи, даже лошадей в колхозах не осталось, их всех забрали на военные нужды. Работали мы так же, как и колхозники - заготавливали корма для скота, позднее убирали урожай и зерно, и овощи.

Прибывающие в Томск эвакуированные заводы требовали помещений. В здании университета разместился оптико-механический завод. Студентов из общежитий расселили на частные квартиры. Осенью 1941 года ввели карточки на хлеб. Нам, как и служащим, полагалось 400 граммов.

В ноябре начались занятия. Поскольку университетские аудитории были заняты заводами, а общежития отданы под госпитали, занятия проходили в разных концах города, в приспособленных помещениях. Наш геолого-почвенный факультет расположился в здании нынешнего Дворца бракосочетаний.

С началом войны ухудшилось снабжение города теплом, электроэнергией, водой. Аудитории зимой приходилось отапливать дровами. Дрова возили из поселка Тимирязево. У нас, группы грунтоведов (в группе осталось только семь девушек) были свои сани, мы нагружали их дровами и все семеро кто тянул впереди, кто подталкивал сзади везли воз до нашего ЗАГСа. Сидели в пальто, писали конспекты не в тетрадях, а в книгах - на полях, между строк, почему-то удобнее было держать при этом книги "вверх ногами".

Кроме учебы и преподавания, студенты и преподаватели трудились на общественных работах строили железнодорожные ветки от станции "Томск II" до эвакуированного завода "Шарикоподшипник" и от станции "Томск-I" до электромеханического завода, а позднее, с 1943 года, участвовали в строительстве ГРЭС-II.

На лето и осень, почти до ноября, студенты-геологи устраивались работать в Западно-Сибирское геологическое управление. Мы, грунтоведы, работали на инженерно-геологической съемке и обследовании железных дорог юга Западной Сибири. Это была и практика, и возможность заработать на жизнь и учебу.

В состав экспедиции входили начальник геологической партии, несколько коллекторов, лаборант, буровая бригада. Мне довелось в разные годы побывать в экспедициях в Барнауле и его окрестностях, в предгорьях Алтая, в Кузбассе.

Рабочих не хватало, особенно буровых, да и те, что были одни слезы: два подростка, старик, девушка, двое мужчин, только что освободившихся из заключения, для которых "чистые воровские руки" дороже всего. Тем не менее, планы выполняли, изыскания проводили, как положено.

В 1943 году мы вернулись в свои корпуса и общежития. Пришлось делать ремонт, разумеется, силами преподавателей и студентов.

Общежития казались чистыми, уютными, теплыми. Жили мы дружно, не было среди студентов воровства, пьянства, драк, нецензурщины..., а о проституции и наркомании мы и представления не имели.

Как-то чище была наша молодость. Верили, что победим фашистов, ведь на фронте были наши отцы, братья, наши парни, которые кто по призыву, а кто добровольцем ушли в армию в первые же годы войны.

 

И ВСЕ-ТАКИ МЫ ВЫСТОЯЛИ!

Елена Петровна Кузина работала в ТИСИ с 1962 по 1978 годы преподавателем немецкого языка, награждена медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 -1945 годов", юбилейными медалями в честь Победы, медалью "Ветеран труда". Приводим отрывки из ее воспоминаний.

...В начале войны судьба забросила меня в село Новоархангельское Туганского района. Ребят из села брали в армию. Уходили и учителя. Директор Новоархангельской школы уговорила меня поработать учительницей.

...И вот 21 августа 41-го года по приказу Туганского РОНО меня назначили... учителем истории и немецкого языка.

Как было страшно приступать к работе в школе девчонке 17 лет, с девятью классами за плечами, без специального образования, не выскажешь. Но старшие коллеги помогали, "учили учить", и на следующий год дали мне еще и географию. В школе было по присказке "восемь девок" (женщин) и один "я" физрук, гармонист.

В начале войны мы, семнадцатилетние, старались не пропускать ни одной сводки Совинформбюро, записывали, сколько сбито самолетов, сколько раненых, сколько убитых. Потом какие сданы города (отмечали по карте), потом... Потом и счет потеряли. А ведь думали, что война ненадолго, что быстро расправимся с немцами. Как же! Японцев на Халхин-голе разбили, финнов разбили, а Гитлера и подавно погоним. Но вот год, второй, третий, а войне конца не видно. Сводки слушаем, да статьи Симонова читаем.

Осенью отведем с утра занятия в школе, а после школы идем с детьми в поле лен дергать.

Тогда много льна сеяли, не то, что сейчас. А как стемнеет, шли в ночную смену скирдовать рожь. Лошадей не было, их всех из деревень с начала войны забрали для фронта, поэтому стаскивали хлеб к скирдам вручную, на носилках. Утром в школе умывались, переодевались в чистое, причесывались, и начинался учебный день.

Мы, учителя, были еще и агитаторами. Ходили по домам, убеждали колхозников подписаться на заем (многие сейчас и не знают, что это такое). Люди подписывали обязательство, что приобретут облигации государственного военного займа на определенную сумму. Часто при всем желании люди боялись подписываться, так как не знали, какую сумму получат по итогам года. Сами учителя подписывались на двух-, трехмесячную зарплату на заем сроком на 20 лет.

Жить становилось все трудней. Огороды копали лопатами, а они были у селян по 2030 соток, но что-то плохо родили овощи, картошки и той не хватало. Обучали коров возить сено и дрова: на своих коровах привозили учителя и дрова для школы, для клуба. Мужиков в деревне не осталось, всю работу выполняли женщины и дети.

Колхозники работали за трудодни. Ставили им палочки: трудодень заработал палочка, два заработал две палочки. Однако в день два трудодня заработать было непросто, редко кому удавалось. В конце года на трудодни выдавали зерно (овес, рожь). Карточек им не полагалось, обходились тем, что в огородах да в лесу выросло. Да еще обязаны были они сдавать с подворья продналог яйца или масло.

...Победу ждали, и все-таки она пришла неожиданно. В школу прибежала секретарь сельсовета, сообщила: "Победа!". Обнимались, целовались, плакали. Каждый кого-то потерял в этой войне...

 

ПАМЯТЬ ЖИВА

21 апреля состоялась 51-я научно-техническая студенческая конференция. В конференции приняли участие 2010 студентов, 593 преподавателя. Было сделано 634 доклада, 54 из которых рекомендованы на Всероссийский конкурс студенческих научных работ.

Секция истории России посвятила все доклады 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. Лучшим был признан доклад первокурсницы М. Ивановой "Советское военное искусство в Берлинской операции" (руководитель доцент В.М. Кореневский). Второе место разделили две работы: "Участники Великой Отечественной войны среди профессорско-преподавательского состава ТИСИТГАСУ" (авторы А. Гильманова и М. Гайдышева, руководитель ассистент Н.А.Шевченко) и "Участие сибиряков в Великой Отечественной войне" (авторы студентки полысаевского филиала Е. Нестерова и А. Малюгин, руководитель доцент Т.А. Гурченок).

Отрадно, что на секции, кроме студентов из "метрополии", были и гости из филиалов. Т.А. Гурченок по уже сложившейся традиции привезла своих подопечных из Кузбасса. Кроме уже названных студентов, с докладом "Кузбасская угольная промышленность в годы Великой Отечественной войны" приехали А. Бычкова, К. Савина, Е. Хрулиндикова, А. Мухачева. И.А. Бормотова привлекла к участию в конференции студентов из асиновского филиала.

С живым интересом выслушали участники конференции доклады "Героическая борьба советской молодежи против фашизма в годы Великой Отечественной войны" (А. Бойцов, руководитель доцент А.И. Родионов), "Госпитали Томска в годы Великой Отечественной войны" (Д. Литосова), "Концлагерь "Дора-Миттельбау" дорога скорбной памяти" (М. Гаас) к этому докладу был предложен богатый иллюстративный материал. Доклад "Подвиг архитекторов по сохранению культурного наследия блокадного Ленинграда" (Е. Ларькина) был особенно живо воспринят слушателями, так как эта тема близка нашим студентам профессионально. Доклады Д. Литосовой, М. Гаас и Е. Ларькиной готовились под руководством Н.А. Шевченко.

Количество докладов и поднятые в них темы свидетельствуют, что подвиг старшего поколения живет в сердцах молодежи.

 

ДВЕ ОЛИМПИАДЫ И СНОВА УСПЕХИ!

Состоялась традиционная, уже 10-я по счету межвузовская студенческая олимпиада "Ратная слава России". В канун юбилея великой победы нашего народа в Великой Отечественной войне, в теоретический блок в этом году вошли две темы: "Партизанское движение в Великой Отечественной войне" и "Заключительные операции советских войск (Берлинская и Пражская)". И хотя команда ТГАСУ была не столь многочисленной, как их соперники из ТГУ, ТПУ и военно-медицинского института, но наша славная пятерка сумела занять второе общекомандное место.

В личном зачете Д. Плишкин, гр. 433-1, занял III место, а Л.Малахов, гр. 323-1, стал первым в номинации "Самый легендарный разведчик" это был Николай Иванович Кузнецов. Очень высокие результаты показала и Катя Баева, гр. 612-1.

Если олимпиада "Ратная слава России" стала для нас уже привычной, требования к командам известны, и можно готовиться к выступлению, зная, что ждет впереди, то городская межвузовская олимпиада "Подвиг молодежи по спасению Родины в Великой Отечественной войне" проводится впервые.

Тем больше порадовал успех. В литературной номинации наша команда в составе А. Санниковой, О. Сергеевой, О. Крашенинниковой, Д. Артемовой, Б. Цепко заняла первое место. Наши архитекторы-первокурсники (это они составили основу команды) могут писать сочинения о подвигах молодежи так ярко, возвышенно и прочувствованно, как не смогли филологи, журналисты и историки. Настя Санникова, гр. 514-1, заняла второе место в индивидуальном первенстве по теме "Подвиг Зои Космодемьянской". Лучшим сочинением на тему "Подвиг выдающегося подводника Александра Маринеско" признана работа Дианы Артемовой, гр. 514-2.

Очень эмоциональным был музыкально-поэтический конкурс. В номинации "Лучшее исполнение музыкального произведения о войне" третье место занял С.Протопопов, гр. 3421, который под собственный аккомпанемент исполнил волнующую песню "Письмо".

Большую работу по подготовке команды провела старший преподаватель кафедры истории Ю.В. Игнатьева.

В. Кореневский, доцент кафедры истории